Dahusim так мы назвали нашу попытку. Это слово пришло из старой советской спортивной легенды про Вячеслава Веденина на Олимпиаде‑1972 в Саппоро.
Перед стартом 30‑километровой гонки повалил тяжёлый снег. Японский журналист спросил Веденина, поможет ли мазь в таких условиях и будет ли он её менять. Веденин, по‑русски и без лишней философии, ответил фразой, которую обычно не печатают в газетах: да х с ним . Японскому уху это прозвучало как dahusim и на следующий день газеты написали, что советский лыжник прошептал магическое слово и выиграл золото.
В горах это выражение работает не как бравада, а как точка переключения. В альпинизме магических слов не существует. Но иногда есть состояние, очень близкое к этому: когда расчёты сделаны, опасности поняты, сомнения взвешены (Аполлон сделал свою работу) и всё равно остаётся неизвестность (Дионис, он всегда на втором плане). Тогда человек перестаёт пытаться контролировать всё. Он принимает реальность такой, какая она есть, недоучтенной
Линии существуют до нас
Есть важная вещь, которую почти все чувствуют на стене.
Стена не чистый лист, на котором альпинист рисует маршрут. Стена это книга, написанная языком камня, льда и гравитации. Мы её читаем. И чтение здесь не пассивное созерцание, а действие: выбор одной линии из множества возможных.
В этом смысле все линии уже существуют в потенциале. Мы только актуализируем одну из них своим телом, временем, стилем, ценой.
Моя школа
Для меня альпинизм дело жизни. Я вырос в советской школе, где первовосхождения и новые маршруты ценились не как контент , а как форма открытия и честности. В этом было что-то очень важное: не просто подняться на вершину, а вступить с горой в новый диалог, найти свой способ пройти там, где ещё никто не проходил.
О районе Лунаг думаю с 2005 года. Тогда нам довелось разглядеть юго‑западную стену Lunag Ri с северной стены Menlungtse (мы прошли северную стену, но не до вершины: Николай Тотмянин, Карлос Булер и я). Правда, после повторной травмы на восхождении, мне пришлось отложить эту мечту: обострилась проблема со спиной.
Один врач сказал мне:
Ты больше не можешь носить рюкзак. Пользуйся сумкой на колёсиках.
Другой сказал иначе:
Забей и не драматизируй. Со временем протрузии закальцинируются. Ты станешь менее гибким, но всё остальное зависит от тебя.
Некоторое время я не ездил в Гималаи. Лазал в Крыму, на Кавказе, в Перу, Китае, в Йосемити. И только через пять лет смог вернуться к первопроходам.
В 2010‑м вместе с Лёшей Букиничем мы сделали на Памире (Заалайский хребет) два первовосхождения полностью автономно и конечно в альпийском стиле. Это стало хорошим толчком: я снова начал думать о больших горах.
Про предельность
После Rowaling Khang Shar, 6645 (9 по счету мое первовосхождение в двойке с Алексеем Лончинским в 2023 году) мне довелось участвовать в двух попытках (осенью 24 и весной 25) на Восточной стене Jannu East. Да, Бенжамин и Николя (Benjamin Védrines and Nicolas Jean) сделали впечатляющее, красивое и быстрое первовосхождение Но они актуализировали, как мне кажется, самую простую линию на этой великой вершине. Я не думаю, что это было предельное восхождение. А предельность важная черта хорошего стиля. Один из лучших примеров для меня Changabang Мика Фаулера: там не только сделано , там видно, что сделано на границе возможного и при этом честно.
Безымянная 6376 м.
Вершина 6376, на которую мы решили пойти, была для нас практически неизвестной. Я видел её только издалека с тропы Nangpa La, осенью 2025 г.
16.2026 апреля мы втроём я, Александр Семёнов (мой напарник) и Олег Бартунов (астроном и фотограф, человек, который по‑настоящему любит Гималаи) пришли в базовый лагерь (около 4500 м. На местном звучит Chhulung).
Дальше нужно было решить две задачи:
1. найти путь в передовой базовый лагерь (ABC);
2. выбрать линию среди множества возможных.
Я хотел, чтобы задача была достаточно трудной, но при этом без лавинной ловушки, особенно в нижней части. Я долго смотрел на стену в бинокль. Верх под вершиной выглядел как беспорядок ледовых башен: сераки стояли грудой, а проход между ними был запутан, как лабиринт.
17 апреля был установлен передовой лагерь.
Мы планировали начать 20‑го, но ночной снегопад 19 20-го нас остановил.
Хронология попытки
Мы вышли 23 апреля, ночью, около часа, из ABC. Начали лезть примерно в два.
23 апреля: 17 верёвок, включая микст до M6. Лагерь 1 примерно 5750 м. Утро выдалось добрым, но во второй половине дня после хороших веревок микста мы закопались в крутом снегу, на этом участке наша скорость сильно упала.
Склон перешел в кулуар из пустого снега, без опоры и страховки. На гребень мне вылезти так и не удалось, оставалось еще метров 30. 24 апреля: стaрт в 7 утра, тяжёлый вертикальный участок снежной пудры , мы его разбили на две части, я начал, затем Саша его завершил, прокопав тоннель лопатой. Весь гребень по которому, я изначально, с противоположного склона полагал идти дальше, венчали грибы из пустого снега. Пришлось приспустится в лавиноопасный кулуар.
По нему летели камни и сходили мелкие лавины. Но прижимаясь к микстовому правому краю нам удалось проскочить, лезли одновременно (точки страховки через 30/40 м.), около 350 м. Как только появилась возможность вылезли на гребень и снова послеобеденный тяжелый снег. Лагерь 2 на стыке гребня и скальной стены около 5950 м.
25 апреля: дошли до зоны сераков и начали подниматься от одного к другому. Остановились на 6200 м около 15:00 на вершине третьего серака.
Погодное окно было по прогнозу 23 24-го. На 25-е обещался ветер, гроза и снег. До вершины оставалось не так много по высоте, но по сути впереди были ещё три-четыре серака и затем ледовые кулуары то есть ещё одна зона неопределённости и времени. Я не видел не одного безопасного места для бивака. Везде над головой башни и грибы.
Мы рассчитывали пройти линию за два дня и взяли газ и еду почти в ноль . Но нас сильно задержал глубокий тяжёлый снег на крутых склонах, ночью было тепло, снег не держал, каждый метр давался слишком дорого. Мы не смогли выдержать график.
Саша потерял около 15 кг из-за обезвоживания. Большую часть воды он отдавал мне, потому что в основном я вёл. Саша так же не стал с собой брать спальный мешок, его весил слишком много. Ночевал в теплых штанах и пуховке, и хотя он привык к суровым зимним восхождениям в Сибири и условиям на семитысячниках, я не думаю, что его ночи способствовали восстановлению
Момент разворота
Когда я вышел на вершину очередного серака, я понял: если мы сейчас не развернёмся, мы можем не вернуться. Это было похоже на предупреждение стихии короткое, ясное, без возможности торга. Это не был страх . Это было узнавание: когда форма ещё держится, но уже слышно, что стихия начинает говорить громче вас.
Философ сказал бы: есть поверхность, на которой всё происходит. Нет верха и низа. Нет центра. Нет заранее начерченных маршрутов. Есть только это здесь и сейчас и ты на этой поверхности.
Звучит красиво. Умом это, кажется, можно понять. Но почувствовать трудно. Для большинства людей подобные формулы остаются абстракцией: философским языком, который можно прочитать и забыть. Иногда просто чепухой.
Альпинист забыть не может. Потому что он проживает это каждый раз, когда выходит на стену. Он не мыслит философскими терминами. Он не произносит слово имманентность . Но он делает это телом.
Стена не статичная поверхность. Стена процесс. Она происходит прямо сейчас, вместе с тобой. Ты лезешь по стене, которая становится: меняется с каждым часом, с каждым градусом температуры, с каждым облаком, закрывающим солнце, с каждым порывом ветра.
И ты тоже становишься
Устают руки и тело и то, что было возможно на первой верёвке, становится невозможным на пятнадцатой. Внимание рассеивается и то, что утром бросалось в глаза, к полудню проскальзывает мимо. Страх либо растёт, либо отступает, когда тело находит ритм и перестаёт думать.
Два процесса текут одновременно и переплетаются: стена и ты. Стена, по которой ты лезешь в полдень, уже не та стена, по которой ты начал двигаться утром. И ты в полдень уже не тот, кто вышел на маршрут ночью.
Это и есть план имманентности: не вещь, а процесс. Не поверхность, по которой ты движешься, а поверхность, которая движется вместе с тобой.
Стена это план имманентности, где эго умирает, чтобы родилось тело.
Мы пролезли 32 верёвки новой линии в альпийском стиле, все чистый онсайт. Но остановились на 6200 м. Высота вершины 6376 м.
Мы не дошли. Но, возможно, именно в этом и состояла честность этого восхождения.
Гора это Другой. И диалог с ней главное, что объединяет альпинистов, из какой бы страны они ни были. Это глубинный культурный код:
желание встретиться с чем-то большим, чем ты сам;
поиск подлинного существования через предельную ситуацию;
тяга не к покорению, а к диалогу с абсолютной реальностью, равнодушной к тебе.
Принцип чистоты в альпинизме не только про альпийский стиль. В когнитивном смысле это отказ от самообмана: честно оценивать свои силы, не преувеличивать достижения, признавать ошибки, уметь вовремя развернуться.
Это можно назвать интеллектуальной честностью.
А можно просто хорошим стилем.
От редакции: Сердечное спасибо компании БАСК за поддержку, благодаря которой вы читаете эти материалы
